сделать домашней  добавить в избранное  карта сайта RSS
 

Вебинары HRM.RU

Прогноз эффективности кандидатов на основе тестов
Начало 26.05.2017 12.00 (по московскому времени)

Полный список вебинаров

События

полный список

Последние обсуждения

  24.08.2019 14:36:18
Научные эксперименты, продуктовые тесты и мировые технологии для молодых профессионалов
  09.08.2019 16:18:31
Только оригинальные СИЗ обеспечивают гарантированную защиту
  07.08.2019 12:14:48
Компания 3М опубликовала финансовые результаты II квартала 2019 года
  08.07.2019 10:12:52
Известный сайт для общения специалистов по управлению персоналом
  04.07.2019 17:29:07
3М цифровизирует программу лояльности и переводит взаимодействие с клиентами на блокчейн


Опросы
  Актуальные направления работы HR вашей организации 2017
Все опросы


Курс лекций по философии управления Петра Георгиевича Щедровицкого в Высшей Школе Экономики 2000 г. Кассета №9-10

      Тематические разделы:
      Общий менеджмент
      Статьи

      Дата публикации: 01.07.2017





      Кассета №9, сторона А


      Ну, вот, когда ты не знаешь, чего делать и не очень хорошо понимаешь, насколько обеспечены эти разные ресурсные основания, то ты находишься в таком «междумирии».
      И следующий момент он же, по всей видимости, в нашем сегодняшнем изложении будет одним из последних.
      Если теперь вы понимаете, что, с точки зрения деятельностного представления об управлении, самым главным элементом является вот эта совокупность знаний, которая подготавливает и обеспечивает управленческое действие, то можно для дальнейшей проработки ввести три модальности существования управления, кои в теоретико-деятельностном языке получили название: «администрирование», «организация» и, собственно, «управление». Это представление теснейшим образом связано с той концепцией системности, системного представления, о деятельности которое было разработано в теоретико-деятельностном, системо-деятельностном подходе. А именно, это такое представление, которое работает с несколькими разными категориями. Первое это категория «процесса», второе это категория «структуры», и третье это категория «материала», материала деятельности, если быть точным, что бы не путать с другими аналогичными философскими представлениями, таких, как представления формы и материала, материалами.
      Что здесь утверждается в плане различия «администрирования», «организации» и «управления»? Утверждается простая вещь, что само управление внутренне неоднородно и включает в себя некие другие, более простые технологии: администрирование и организацию. Если мы нарисуем отношение между ними, то эти отношения будут выглядеть так, как система вложенных матрешек.
      Представьте себе, что мы здесь рисуем не одну объемлющую рефлексивную систему, а мы рисуем, как бы, три. Три уровня, три контура. Самое простейшее – администрирование, затем – организация и, наконец, управление. Я их перерисовал таким способом, как вложенные друг в друга: внутренний администрирование, потом организация, потом управление.
      В чем здесь смысл дела? В том, что мы можем свое действие направить напрямую на элементы материала управляемой деятельности. Самый простой способ: мы можем позвать к себе подчиненного, позвать к себе человека, отнестись к нему, как к подчиненному, и передать ему задачу или приказ, не интересуясь тем, какие собственные цели и задачи он перед собой ставит. И если административная система устроена достаточно жестко и за неисполнение приказа там следуют санкции, и эти санкции могут быть мотивирующими, то мы напрямую поменяли материальные характеристики в этой деятельности. Мы, как бы, влезли туда внутрь, что-то повертели, краники закрыли, или открыли, наоборот, и таким образом мы можем переставлять элементы материала внутри управляемой деятельности в нужном вам порядке, и таким способом влиять на нее напрямую.
      Однако очень часто это невозможно или неэффективно. Это не может быть осуществлено или такое административное действие является контрпродуктивным. Например, наталкивается на сопротивление внутри управляемой деятельности, возникают сбои и рассогласование. В этом случае включается второй уровень, который называется организацией. Предметом организации является не материал деятельности, не ее материальный элемент, а функциональные связи и морфологические структуры. То есть чистые связи с пустыми местами или связи и места, наполненные тем или иным материалом.

      Очень часто вы можете прочитать в книжках, что хороший организатор тот, кто сумел из нескольких очень мощных единиц, соразмерных вашим задачам и целям элементам сделать более или менее рабочую структуру. Он сумел так их собрать, чтобы негативные моменты, дисфункции были погашены, а позитивные усилены. Он сумел так организовать группу людей, что они превратились в коллектив или команду. Он сумел поставить человека на такое место, в котором он максимально смог использовать свои вот и эти базовые применения.
      А плохой организатор тот, кто не может этого делать, он не видит ни функциональных структур, ни связей между элементами деятельностей и этими функциями, не может собрать работоспособную систему, и, собственно, произвести организационную работу.
      Ну, и, наконец, управление в чистом виде, управление как метасистема, надстраивающаяся на администрированием и организацией, работает с процессами как таковыми, влияет на ход процесса, как бы, минуя, не используя ни прямое воздействие на материал деятельности, ни воздействия на структуры.
      В общем, должен вам сказать, что это довольно редко случается. Умение работать с процессами есть высший пилотаж управления и довольно редкое явление. Если мы говорим о его социальной и социально-культурной представленности. В этом плане, вот здесь я нарисовал некую полую систему, матрешку с ломаными контурами разных работ: административную, организационную управленческую.
      Но, вообще-то, если мы будем говорить о существовании и социальной реализации систем управления, мы скажем, что существуют, встречаются чисто административные системы. Существуют и встречаются достаточно часто такие системы, которые содержат в себе два уровня – администрирование и организацию. И очень редко, обычно на всяких переломных моментах, когда происходит кризис традиционных институтов, и разламываются традиционные структуры, возникают такие системы, которые включают в себя все три момента, или даже иногда исключают нижележащие контуры. То есть, возможны системы управления, в которых нет администрирования.









      Схема №11

      Вопросы.
      ……
      вы знаете, по этому поводу, был такой очень хороший советский психолог Александр Романович Лурия. И он обычно рассказывал такую байку на основе своих экспериментов. Они брали детей восьми-девяти лет и просили нарисовать прыгающего мальчика, после этого ребенок берет лист бумаги и рисует картинку и сдает экспериментатору. Александр Романович ему говорит: «Вася, я же просил нарисовать тебя прыгающего мальчика, а ты нарисовал просто мальчика». После этого, говорит он, все дети делятся на две равные группы: первая группа делает так: она кладет палец на лист бумаги и начинает двигать его вверх вниз по столу; а вторая кладет палец на лист бумаги и начинает подпрыгивать сама.
      Поэтому работа с процессами строится двумя способами: первый, когда вы водите пальцем, и второй, когда вы подпрыгиваете. А управленцы тоже делятся примерно на два равных кластера, одни чертят таблицы и графики, и водят по ним пальцем, другие подпрыгивают, демонстрируя процесс в качестве живого образца. Хорошие управленцы делают и то и другое. Причем в начале своей карьеры они сначала подпрыгивают, а ближе к концу водят пальцем.
      Вопрос: Что значит сценирование?
      П. Г. Щедровицкий: Сценирование, это значит, разработка сценариев. А «сценарии» бывают двух типов: Е - сценарии, «естественные сценарии», и И – сценарии, «искусственные сценарии». Естественные сценарии работают как бы с объективными или объективированными процессами.
      Ну, например, если инфляция составит тринадцать процентов в год, то у нас будет такой бюджет. А если она перевалит за пятнадцать, но до двадцати, то у нас будет такой бюджет. А если перевалит за двадцать, такой бюджет.
      И искусственные сценарии, которые построены в следующей логике: если наш партнер сделает то-то, а наш конкурент сделает то-то, то мы сделаем то-то.
      Подсказка: параметры, выведенные естественно, регулируют или могут быть регулирующим моментом того, что делается искусственно.
      Поясняю на примере: как вы знаете, наверное, во время Югославского конфликта, в какой-то момент одна из бомб попала в Китайское посольство. Так вот, обратите внимание – самолет, который ее сбрасывал, ниоткуда не вылетал и никуда не приземлялся. Бомба, которая попала в посольство, не принадлежит ни одной стране мира, и нигде не находится на вооружении. Версия: американцы сами сбросили эту бомбу, но только эту бомбу сбросили не военные, а те, кому надо было перенаправить действия военных. В какой момент военные начинают думать? Когда они упираются в предел. В этом плане, что происходит? Создается некое препятствие, которое по типу своего создания является, конечно, искусственным, но для агентов ситуация рассматривается как естественное ограничение, которое заставляет менять их сценарий.
      Вопрос:……
      П. Г. Щедровицкий: Вообще, в деятельности нет ни начала, ни конца. Категория деятельности не предполагает разделения на начало и конец. В деятельности все может быть началом, и все может быть концом, поскольку деятельность отвечает за представления в функциональных структурах. А это значит, что когда мы рисуем некую функциональную структуру с элементами (например, все те типы знаний, которые нам нужны), то после этого надо понимать, что вы можете ходить в любом порядке и делать первой, какую угодно точку, но обойти вам все равно придется все. А, следовательно, вопрос о порядке – чисто ситуационный.
      Вопросы:………
      Что такое «стратегическое управление»?

      П. Г. Щедровицкий:
      Невозможно ответить на ваш вопрос. Если бы вы меня спросили о том, как оно делается, то есть о ее технологической карте, я бы вам сказал, что это не обсуждаемо в данном контексте. Вопросы: «Что это такое?» – бессмысленны, потому что в деятельностном мире неважно, что это такое, а важно, какую функцию или набор функций это выполняет. О чем я вам рассказывал на третьей лекции, тупо, три часа. Нет такого вопроса «что это такое?», потому что ответ следующий: то, что выполняет функцию стратегии.
      Вопрос: Зачем нужна стратегия?
      П. Г. Щедровицкий:
      Стратегия нужна для того, чтобы идя по лесу, и увидев впереди горящий торфяник вспомнить, что ты должен идти не прямо, а в город и обойти его. Потому что мы очень часто забываем, куда мы идем. А решается наша задача и обязательно с решениями. При этом, пройти прямо или непрямо, или проползти под колючей проволокой – без разницы.
      Более того, обратите внимание, я сказал очень важную вещь, что самым развитым элементом пространства целеобразования обычно являются средства и подходы. Они доминируют в деятельности, потому, что деятельность, вообще, штука очень инструментальная.
      Помните, я вам рассказывал про обезьян. Отличие «орудия» от «средства» заключается в том, что «средство» это есть орудие, отрефлектированное по способу своего употребления и по тем последствиям, которые получатся, занесенное в культуру и транслирующееся через культуру.
      Что это значит? Это значит, что средства меняются. Вот вы ходите в ВШЭ, начинаете учиться, и вам дают вот такой обоз математики. В какой-то момент вы спрашиваете: «А это нам зачем?». Вам говорят: «Еще раз спросите, пойдете дворниками».
      Вот, вы все это выучиваете и потом, когда вы попадаете в конкретную ситуацию, выясняется, что у вас вот это есть как средство. А вы не можете определить, потому, чтобы что-то определить, необходимо иметь очень высокий уровень рефлексии, чтобы положить цель в одном языке, а средство в другом, и, кстати, они не подходят. В 99% случаях вы начинаете употреблять то, что есть.
      Тот же самый Александр Романович Лурия в Харькове в тридцатые годы проводил такой эксперимент. Он вбивал штырьки, на штырьки сложным образом, наматывал веревочку, а на конец веревочки вешал конфету. Конфета весела высоко, а кое-какие кусочки веревочки свисали в низ. Он запускал ребенка… Харьков, тридцатые годы, веревочка, конфетка… Ребенок подбегал, начинал дергать за веревочки, все запутывалось, конфету он достать не мог. Ну, и ему объясняли: ты остановись, посмотри, как веревочка движется, пойми за какую дернуть, чтобы достать конфетку. С тридцатого раза все дети как-то соображали, они подходили смотрели… Кстати, он исследовал при этом визуальные основания мышления. Понятно, что мы очень часто мыслим глазами, схемы читаем… Затем у одного мальчика, очень активного, который и на тридцатый, и на тридцать пятый, и на сороковой все запутывал.
      И, в конце концов, Александр Романович поймал его в какой-то момент и говорит: «Слушай, Вась, что ты все время дергаешь, думать надо». А тот говорит: «Думать некогда, конфету доставать надо».
      Поэтому, обратите внимание, в 99% случаев вы действуете, как этот мальчик. Вы достаете конфету теми средствами, которые у вас есть. Более того, очень любопытный момент в свое время получили Вюргбурцы. Вюргбуртская школа исследования мышления, в частности, такой очень крупный немецкий философ–психолог Нарцисс А. Он на большом эмпирическом материале выяснил, что в большинстве случаев люди продолжают применять имеющиеся средства до бесконечности, не получая никакого результата. И лишь пять процентов испытуемых, в какой-то момент останавливаются, и говорят АГА, средство не годится. Пять процентов! Нарцис А. назвал это «АГА- эффектом». Имея в виду вот этот момент, что вместо того, что бы делать, люди останавливаются и начинают думать. Тем самым, выходя в исследовательскую позицию, расщепляя цель и средства, а, следовательно, получая возможность поставить новую задачу на построение нового средства. В данном случае – орудие, потому, что орудие не прошло культурную обработку.

      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий:
      А нафига вам это надо? Потому что, если бы у меня стояла задача соотнесения, то я бы, наверное, соотносил бы не впрямую, а со сдвигом. Я бы писал: обязан – между администрированием и организацией, вынужден – между организацией и управлением, а добровольно – между управлением и политикой. Помните, что дальше идет политика, потом воля.
      Рекомендуемая литература:
      Г. П. Щ. – «ОРУ»;
      А. А. Богданов «Тектология. Всеобщая организационная наука»;
      Фихте «Основные черты современной эпохи».

      Кассета №10
      Последняя лекция.

      Так, у нас сегодня последняя лекция. Поэтому мы поступим так, я расскажу все то, что я предполагал рассказать. Если у нас останется время, я готов ответить на вопросы. Разные, собственно, которые вам нужны для дальнейшего самоопределения.
      В прошлый раз я прочитал вам несколько параграфов, честно говоря, сегодня, когда я вспоминал, что я рассказывал, то я не сумел разбить эту лекцию на жесткие части. Будем считать так, что это некий консолидированный параграф №9 разбитый на несколько подпараграфов.
      Общая тема прошлой лекции – это понятие управления. И сегодня мы с вами обсудим дOа вопроса. Первый вопрос – восстановим канву всего курса, а затем обсудим специально развитие сферы управления в двадцатом веке, и те зоны роста или точки роста, которые сегодня в этой сфере управления, в моей дисциплине, наиболее актуальны.
      Если вы помните, то вся третья лекция была посвящена проблеме организации пространства мышления. Я обсуждал с вами несколько ключевых вопросов. Первый из этих вопросов – это понятие сущностных и технических признаков некоторых объектов мышления, объекта мысли. Второе – этих логических представлений, представлений о сущности и технических характеристиках в процессе мышления. Я с вами обсуждал идею рамки, я с вами обсуждал идею пространственной организации мышления и роли рамки. Рамок в процессах мышления.
      Между тем, я нарисовал вот такую конструкцию. Когда у нас, с одной стороны, есть тот объект мысли, который находится в фокусе рассмотрения, появилось понятие интенциональности. Это понятие появилось сначала как, в большой степени, психологическое, относящееся к области психологии мышления, а затем оно перекочевало в область терминологической философии, терминологии и затем в ту область философии, которая связана с проблемой полагания. С этой точки зрения, в мышлении очень важным является «упертость в объект», или иначе, понятие объекта в философии тесно связано с понятием интенциональности как определенной установки мыслящего сознания которая задает, ну, если хотите, виртуальную границу объекта мышления. То есть то, о чем мы, собственно, мыслим. И у Гуссерля в его особенно средних работах, не ранних, когда он занимался философией математики, и не позже, когда он уже развивал терминологический метод, а вот в средних работах есть представление о том, что объект мысли суть учет функциональности.
      Грубо говоря, раз за разом задает нам некую проекцию, некую сторону объекта. И когда мы привлекаем ту или иную категорию, то или иное понятие, то мы всегда схватываем потенцированный объект, обозначенный на схеме пунктиром, с какой-то одной стороны, мы никогда не берем его целиком. Мы всегда берем какую-то сторону объекта. И граница объекта задается вот такой группой установок, как и их функциональных отношений, которые связывают между собой рамку, с одной стороны, и некий фокус, центр пространства, с другой стороны.
      С этой точки зрения, объект как результат особых процедур, нарисуем их зеленым цветом, процедур которые в философии носят название «процедуры объективации». Объект как результат объективации – есть результат или результирующая сборки этих проекций. Но при этом нам нужно от рамок и контекстов перейти к полаганию конструкции – сказать объект таков. Начиная с того, что его так надо мыслить: его надо мыслить как развивающийся, его надо мыслить как упорядоченный, его надо мыслить с точки зрения, ну, скажем, категории мышления. А затем мы должны положить конструкцию этого объекта в центр так и таким образом, что бы эта конструкция собирала все те требования объекта, которые выводятся из отдельных рамок.
      Собственно, вот эта процедура, процедура, когда мы сначала очерчиваем контур, границу, а потом кладем собственно устройство этого объекта, есть самая большая тонкость философско-методологической работы. Потому что довольно легко набрать разные подходы, довольно легко сориентироваться, каковы те современные требования к размышлению о некотором кластере явлений, которые мы рассмотрели: философии, методологии. Но очень трудно произвести последний переход, то есть сказать: объект таков. И положить его устройство.
      Объективация, то есть совокупность процедур, которая приводит к появлению конструкции объекта. Я говорил «полагание». Потому что, обратите внимание, это не только сборка, но это и отсечение одновременно чего-то, признание что-то значимым, а чего-то незначимым. Мы всегда вынуждены в процедурах объективации, в какой-то момент совершать вот этот итоговый акт. Когда мы говорим: объект именно таков, а не этот, а не иначе устроенный. И когда мы кладем эту конструкцию объекта, я специально нарисовал в виде квадрата, мы отсекаем какие-то элементы круга, мы, от чего-то вынуждены изолироваться. И всегда фундаментальная конструкция этого объекта именно такова, и не включает в себя какие-то моменты, которые мы предполагали, предполагали на уровне рассуждения, но потом отбросили.

      Я сказал об «интенции», обратил ваше внимание, что интенции, интенциональности – есть характеристика не столько самого мышления, сколько мышления в его связи с сознанием. Или как, собственно, в средние века говорили – мыслящего сознания, такого сознания, которое организовано, обустроено мышлением.
      И достаточно важным моментом в этом контексте является понятие схемы и схематизации. Почему? Потому что само по себе устройство объекта, его конструкция, всегда суть некоторая схема. Понятие схемы появилось у поздних схоластиков. Довольно подробно это обсуждал Кант, есть ряд работ, где специально это обсуждается. Вообще, Кант считал, что схематизация – есть ядро мышления, ядерная процедура мышления. Почему? Потому что схематизация собирает между собой чистое мышление и чувственное. Схематизация полагает некое содержание в виде предмета иного видения. Оно делает содержание видимым, не только неким умозрением, но и органами чувств. И в силу этого, считал Кант, схема позволяет удерживать абстрактное содержание за счет использования возможностей наших простейших, элементарных интеллектуальных функций, в виде рисунка, а не в виде некоего подхода, некой системы принципов, а в виде нарисованного, буквально геометрического изображения этого объекта. И, с этой точки зрения, как считал Кант, и, наверное, он прав, процедура схематизации усиливает мышление.
      В прошлый раз, я вводил некий коктейль схем, как только я начал говорить по поводу понятия управления, я перешел от рамок, от подходов, от контекстов, от контекста, связанного с понятием ситуации и самоопределения, от контекста, связанного с порядком и самоорганизацией, от контекста, связанного с понятием развитие, от контекста, связанного с понятием мышление и мыследеятельность, я перешел к прорисовке такого объекта, который мы называем управлением. И положил сюда несколько связанных друг с другом соотнесенных внутри себя по определенному принципу схем, каждая из которых, если хотите, образ такой. Когда вы рисуете дом, то у вас может быть несколько планшетов, на каждом из которых дом изображен в разных проекциях. Вы один раз берете его с верху, другой раз в разрезе, третий рассматриваете фасад и т. д. И это один объект, но собранный или взятый в нескольких разных зарисовках, и между этими зарисовками, как хорошо знают архитекторы и проектировщики, существует серия переходов. Несколько принципов, которые регулируют очереди этих зарисовок внутри конкретной работы: либо строительной, либо проектной, либо какой-то другой.
      Собственно, прошлая лекция была посвящена тому, что я положил этот объект. Теперь, мог ли я сделать это с самого начала? Да, конечно, потому что, обратите внимание, в чем прелесть схемы? Прелесть схемы заключается в том, что она сплющивает смысл. Она транслирует сложные поля смыслов, сложные поля, неопределенные, пульсирующие с плавающими границами в виде некоторого такого достаточно плоского изображения. В этом плане, можно сказать, что у нас было поле смыслов, лежащее в определенных рамках, в определенных контекстах, после этого мы это поле превратили в схему. После этого взяли схему, вынули его из поля смыслов и несем его в кармане. А затем на основе этой схемы развернуть новое поле смыслов.
      Весь вопрос в том, что вам нужно? Вам нужна чистая схема? или вам нужен весь этот контур, наполненный смысловым содержанием, поддерживающий собой эту схему. Наверняка, для многих из вас путешествие по ВШЭ начиналось с проекта «Центра корпоративного предпринимательства». Вам сказали: поучитесь, получите схему предпринимательской деятельности. Для многих из вас это – продукт, потому что потом можно взять схему предпринимательской деятельности и ее использовать, войдя в нее физически и получив в результате некий конкретный результат, например, предпринимательский проект, или даже чего-нибудь о презентации и ориентации этого проекта.
      Но проблема заключается в том, что каждый раз такая схема несет на себе будущую деятельность, то есть возможность. Она никем не гарантирована. Почему? Потому, что употребление этой схемы возможно, только если мы удерживаем целое поле смыслов. Если у вас нет поля смыслов, которые позволяют употреблять эту схему до воплощения, то в ней, в самой схеме, ничего не говорит о возможности употребления. В ней можно и одно делать, и другое, и ничего не делать. Вы можете ее покрутить в руках. Вам схему дали, но вы ее не можете использовать, на ней не написано, как ее использовать, где она употребима, а где не употребима.
      Поэтому мы с вами двигались следующим образом: я вводил ряд контекстов, вне которых, подчеркиваю, по понятиям, и ту схему, которую я ввожу, нельзя употребить. Дело не в том, что ее не существует как «схемы из учебника», можно про это прочитать, но употребить нельзя. Поскольку условием ее эффективного, ну, и вообще, какого-либо целесообразного употребления является удерживание этого контекста.
      Грубо говоря, если вы не находитесь на той позиции, что управление – это, прежде всего, мышление, особый тип мышления, несколько разных типов мышления, то вам эта схема не нужна.
      Если вы не стоите на той точке зрения, что развитие является сверхценностью, а управление есть, ну, если хотите, некий институт развития, институтом в социально-культурном смысле, не в смысле научно-исследовательском, то вам эта схема управления не нужна.
      Если вы не стоите на точке зрения самоопределения, как фундаментальной ценности, современного развивающегося общества и фундаментальной проблемы современного развивающегося общества, то вам эта схема управления не нужна, вы не сможете ей воспользоваться.
      Таким образом, это пространство, которое я рисовал, и пытался рисовать все предыдущие лекции, есть указания на способы возможного и необходимого употребления той совокупности схем, которые я рисовал на прошлой лекции. При этом подчеркиваю еще раз и обращаю ваше внимание на то, что я с самого начала обращал ваше внимание на единство оргдеятельностного и объектно-онтологического употребления. Любая схема имеет как минимум два способа употребления. Один раз мы используем как изображение некого, вне нас находящегося объекта, мы говорим «управления устроенного так». И рисуем. А второй раз, мы используем ее как способ организации своего собственного мышления и своей собственной деятельности. Буквально – метафорически, входим внутрь этой схемы, занимаем в ней место, позицию и действуем и мыслим в соответствии с этой схемой. И вот эта двунаправленная возможность использовать схему как способ или средство организации нашей деятельности есть результирующая того, что мы, с одной стороны, движемся в смысловых полях. А, с другой стороны, мы должны построить здесь некоторую конструкцию. Но эта конструкция не просто что-то такое изображает там, в мире. Никого это, на самом деле, не интересует, чего там, в мире, есть, если мы не делаем этого.
      И, с другой стороны, она только в той мере изображает управление как оно устроено, если мы так действуем. Эта схема еще и описывает то, что, мы делаем, а не просто нормирует. Если вы хотя бы один раз в жизни сумеете это сделать на себе, проделать эту процедуру, то считайте, что вы поняли, что такое управление, не как некий вне положенный объект, а как особый тип мышления и деятельности.

      Вопросы:
      П. Г. Щедровицкий:
      Есть две больших разницы между тем, что вы стоите рядом с машиной и тем, что вы залезли за руль и едете. Вот схема она соединяет эти две функции. Мало того, если вы не можете залезть внутрь и поехать, это плохое изображение. Я, вообще, считаю, что теории управления не может быть. Но если говорить в языке теории, то плоха та теория управления, которая описывает изображение так, что нельзя на нем «ездить», нельзя туда залезть, сделать так, как там написано. Я обращаю ваше внимание, что схема предполагает двойное использование. Один раз мы говорим «так устроено управление», а другой – «мы так делаем», а поэтому мы говорим, что «оно так устроено».
      Вопросы:…..
      П. Г. Щедровицкий:
      «Практик» – это тот, кто понимает, чего, сколько, зачем и к чему это приведет?

      Кассета №10


      Вопрос о том, как фиксировать проблемы и их трансляции один из ключевых. Вот когда мы читаем, например, древнегреческую апорию, про то, что Ахиллес никогда не догонит черепаху, мы можем исходить из того, что они были – тук, тук, тук. Либо мы должны исходить из следующего, что была специфическая форма фиксации проблемы. Апория – есть попытка закрепить проблему как проблему.
      Недавно читал какую-то книжку по философии и там автор пишет «И я в первые понял, почему Ахиллес не догонит черепаху». А знаете, что он при этом описывал? Он говорил, что чем я старше становлюсь, тем на более короткие промежутки времени мне хватает сил. И если раньше, поставив цель, я пробегал довольно существенный отрезок пути, то теперь я двигаюсь все более и более короткими перебежками. И у меня есть ощущение, что я никогда не догоню черепаху. Мы не знаем, это имел в виду Зенон или не это? Главное, что он пытался сохранить проблемность в такой, породоксальной, форме.
      Это один вопрос. А второй вопрос заключается в следующем: в какой мере схема и схематизация позволяет решить эту задачу? То есть трансляции проблемы. Не знаю, не думаю, что это собственная форма.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий:
      Хорошо, я готов принять вашу версию с одной корректировкой, что мы сейчас говорим не об оргдеятельностных схемах, а об оргмыслительных, то есть тех, которые признаны организовать мышление, а не действие. Все-таки к оргдеятельностным схемам требование другое: требование, чтобы по ним можно было осуществить действие, а действие всегда движется энергией заблуждения. Если представить себе человека, который погружен целиком в проблему, то он не может ничего сделать. Он все время взвешивает и не может выбрать. Он находится в проблемной ситуации. Поэтому – вот с этой добавкой, что есть некий класс схем, которые призваны не действие организовать, а организовать мышление в неком сложном процессе или явлении. И они удерживают вот эти позиции и оппозиции мышления, и транслируют их. Я бы мог принять вашу версию, но, по принципу, ответ такой: вряд ли «схемы как таковые» являются адекватным способам трансляции проблемы и проблемой ситуации.
      Одновременное удержание плана действия и плана проблематизации – это высший пилотаж. Это то, что вы делаете, понимая, что это не решает проблему, но вы, все-таки делаете, и удерживаете и то, и другое. Бывает, но очень редко.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий:
      У слабых натур шизофрения. Но потому, вам нужно два разных плана представлений, две разных логики. Одна логика, по которой вы организуете действие, другая – по которой вы удерживаете проблемную ситуацию.
      Еще вопросы?
      Нет, тогда сделали отбивку, и перешли к следующему параграфу.
      Основной тезис, если помните второго параграфа, заключался в том, что в двадцатом веке сложилась новая профессия, при этом я обращал ваше внимание на то, что мы можем говорить о неком «цикле жизни профессии» и можем говорить о, как минимум, трех этапах становления, оформления и жизни профессиональной формы организации мышления и деятельности.
      Первый этап, когда она конкретна по случаю, обеспечена личным усилием, при этом формируются образцы новых деятельностей. Социальной формой существования профессии в этом случае будет сообщество или клуб свободных профессионалов, каждый из которых достиг чего-то в этой области деятельности, при этом достиг личным усилием вне норм, вне технологий, на уровне искусства.
      Второй этап, когда происходит рефлексия этого опыта, оформление этого опыта в виде норм и технологий, в виде технологических и социально – этических норм, закрепляется значимость того продукта, который производят эти профессионалы или эта деятельность. Этот продукт признается не только социально значимым, но и нормируется. Складывается целый комплекс институтов, которые обеспечивают существование профессии как массовой деятельности. Это второй этап.
      Третий этап, когда выясняется, что массовизация одновременно означает специализацию и дробление. Происходит внутренняя дифференциализация самой этой деятельности, внутри возникает целая серия специальных работ, которые выполняются отдельными людьми и группами людей. И, следовательно, сразу же возникает вопрос построения поверх некой системы взаимодействия, кооперации и сборки, которая свидетельствует о третьем этапе, о трас·рофессионализации.

      Я приводил еще несколько разных характеристик этого третьего этапа. Основной тезис, который я разворачивал тогда, во втором параграфе, заключался в следующем. Поскольку в России со времен известных дискуссий между Богдановым и Лениным, то есть конца десятых – начала двадцатых годов, не был прояснен социально-культурный смысл «управленческой деятельности», то профессиональный слой управленцев не сложился, не сложилось «управления» как профессии. «Управление» сложилось как социальная функция, но как профессии не возникло.
      И поэтому мы, начиная с середины семидесятых годов, проходим историю двадцатого века в убыстренном режиме. Мы одновременно переживаем, когда схватываются образцы новой деятельности и возникают такие случаи, которые мы считаем «управленческой деятельностью».
      Возникают свободные профессионалы управленцы, возникают предпосылки рынков свободных профессионалов со всем его обустройством.
      С другой стороны, возникает «управленческий макдональдс», когда есть целый спектр управленческих функций, которые востребованы в любой точке, которые требуют низкой и средней квалификации, стандартизованы и задают платформу этой массовой управленческой работы.
      И, наконец, возникают примеры транспрофессионализма, когда по отношению к достаточно сложным системам управления, внутренне специализированным, возникает задача их развития, изменения, управления изменениями и такого, системного и панорамного видения, которое бы собирало разных специалистов и делало из них устойчивые системы.
      Мы одновременно проживаем все эти три эпохи. У нас складывается рынок свободных профессионалов, управленцев, ну, скажем, в области такого, кризисного управления. У нас складывается массовое менеджерское сословие, владеющая небольшим набором квалификаций. И у нас возникает феномен транспрофессионального управления, или управления как транспрофессиональной деятельности, транспрофессионального мышления, тех моментов, где требуется обсуждение целей, смысла, направлений, возможных принципов, трансформации больших систем. Поскольку мы живем одновременно в трех мирах, то понятно, что иногда представители одного из этих миров, одной из этих эпох, очень плохо понимают других. Им просто не о чем разговаривать.
      Давайте вернемся на несколько шагов назад, и посмотрим, а какие же процессы и механизмы привели к формированию этой сферы, новой эпохи деятельностей, новой профессии и сферы управления?
      На мой взгляд, есть, как минимум, четыре таких механизма. Первый механизм. Если до конца девятнадцатого века предметом теоретического рассмотрения, попыток построения теорий были те или иные объекты управления, то начиная с конца прошлого века предметом теоретического, а также предметом философско-методологического рассмотрения становится само управление. Если раньше описывались люди группы, предприятия, народное хозяйство или еще что-нибудь, там, актуальное или потенциальное, объект управления, актуально или потенциально управляемая система, то начиная с Тейлора, с его научной организации труда, делается попытка описать само управление: как оно должно быть устроено? И это, с моей точки зрения, кардинальный переворот. Поскольку, если вы посмотрите на сегодняшнюю ситуацию, то вы увидите, что баланс этих двух подходов, одного, в которым мы описываем те или иные процессы как потенциальные предметы управленческой работы, и подход, который описывает само управление в том или ином языке. Сейчас эти два вектора приблизительно сбалансированы. Вы можете прочитать книгу, что такое «малая группа как объект управленческой работы», но одновременно вы можете прочитать книгу, в которой написано, какова технология работ с группами, в которой есть мало чего про группу, психологию и про социальную психологию, но зато очень много про технические приемы и способы организации самой управленческой работы некого типа, в некоторой системе ценностей и подходов.
      При этом действительно любопытной фигурой является Тейлор потому, что он смыкает два подхода друг с другом. У Питера Друккера есть очень хорошая фраза в одной из его работ, что, вообще, с его точки зрения, Тейлор сделал для становления современного общества гораздо больше, чем Фрейд, Маркс и Ницше, вместе взятые, по одной простой причине, что он построил механизм экономии труда. И если раньше рабочая сила превращалась в труд очень неэкономно, мы брали ресурс человеческий и разбазаривали его под видом «организации трудового процесса», то начиная с Тейлора экономия рабочей силы превратилась в предмет специализированной деятельности. И с этого момента стало возможной социально-культурная конструкция, которую сегодня мы называем «развитым обществом». Не может быть развитого общества и богатого общества, если мы не экономим труд.
      …….
      Маркс болтал про эксплуатацию, а Тейлор сделал схему, в соответствии с которой, труд перестал эксплуатироваться, а начал продуктивно использоваться.
      При этом в основе Тейлоровских процедур лежало некое теоретическое представление о человеке-машине. Понятно, когда мы рассматриваем человека как живую машину, производящую некую совокупность действий, и, как правильно подчеркивают многие комментаторы, Тейлор неоднократно подчеркивал в своих работах, что в качестве живого материала и отработки научной организации труда он взял тупого шведа Шмидта, поскольку, вы понимаете, нормальный человек не мог добровольно, в здравом уме и твердой памяти начать таскать вместо четырех сот килограмм чугунных чушек две с половинной тонны. И только этот тупой швед Шмидт, которому было все равно, сколько таскать, он мог стать живым образцом научной организации труда. Вот эта любопытная стяжка представлений о человеке как о машине и технологической схемы экономии труда, понимание того, что «рабочая сила» и «труд» не равны друг другу. Управленец покупает на рынке рабочую силу, а превратит он ее в труд или разбазарит? – это, в общем-то, его проблемы, хотя это, конечно, удивительная конструкция, смыкающая два типа описания. Описание самой управленческой деятельности и описание объекта управления, которая (здесь я возвращаюсь назад) дает основания для новой системы и новой технологии.
      Почему схема так важна? Потому что она смыкает в себе две линии размышления. Первая – это размышление о том, как делать, а вторая линия размышления о том, как устроено то, с чем мы что-то делаем. Как устроено то, что превращается в объект нашей работы? И если удается это сомкнуть, оргдеятельное и онтологическое, то возникает новая технология.
      Почему предпринимательская схема дает прибыль? Потому что она замыкает две логики, логику управленческого действия и логику объекта преобразования. Если вам удалось это сомкнуть, вы получили это решение. Научная организация труда стала возможной благодаря тому, что это собралось. И каждый раз, когда это удается собрать, появляется что- нибудь любопытное.

      Итак, первая линия, это линия когда вместо многочисленных рассуждений о том, как устроен объект этого управления, мы начинаем рассуждать о том, как устроено само наше управление. И вторично: соотносим это с объектом управления. Отвечаем на вопрос: к каким объектам управления как устроено само управление? Какая схема организации управленческого действия эффективна?
      Вторая линия, второй механизм, очень важный, это механизм переноса опыта, когда решения, нащупанные в одних областях начинают переноситься в другие. И обратите внимание, что на пресечении именно этой задачи формируется институт, который мы сейчас называем консалтингом. Кто такой консультант? Консультант это такая социально-культурная функция, позиция, которая переносит опыт. Как пчелка, которая, перелетая с одного цветка на другой, переносит пыльцу. Это довольно сложная процедура, потому что нужно, первое, отрефлектировать этот опыт, описать его в таком виде, в котором он был бы оторван от конкретной человеческой, ситуационной, отраслевой и другой специфики предыдущей ситуации. Найти место, куда он может быть перенесен, опять же по разным критериям: соразмерности, готовности и т. д. Подготовка площадки и, собственно, «опыление».
      Этот механизм переноса опыта, Тейлор создал параллельно с ассоциацией профессиональных консультантов. Он создал и первую ассоциацию консультантов. Первое общество, которое мы бы сейчас назвали консультационным, стали создаваться на основе метода организации научного труда, в другие отрасли. Формирование этого социально-культурного механизма переноса опыта и обслуживающего этот механизм сообщества консультантов, есть вторая предпосылка становления сферы профессионального управленца.
      Было несколько волн такого переноса опыта. Я назвал научную организацию труда. Это конец прошлого, начало нынешнего века.
      Довольно интересной является волна поствоенная, когда опыт, некогда построенный и использованный в ходе планирования и осуществления военных операций, стали переносить, в частности, исследование операций и системный анализ, в той редакции, в которой он был, стали переносить в другие области. Рывок, который сделала старая американская экономика после второй мировой был войны, вызван не только раскупоркой макроэкономических проблем, связанных с получением военных заказов, но и ролью США в военной кооперации, но и эффективным использованием технологий управления полученных во время войны и военных подразделениях в гражданском секторе.
      Таким образом, мы можем выделить несколько волн, сами можете это сделать, которые в течении двадцатого века задавали вектор переноса опыта, ну, а следовательно, консалтинга.
      Кстати, на полях отмечу вам, что отсутствие такого института в Советском Союзе было одной из причин его краха. В частности, разработки, которые делались в так называемым ВПК, в другие отрасли не переносились и не использовались. Кроме отсутствия «эфира» консультационного, или среды, «бульона», кроме того, действовали режимы секретности, которые впрямую препятствовали использованию этих знаний и технологических решений в гражданских отраслях.
      Итак, второй механизм это механизм волнового распространения опыта новых или полученных управленческих технологий в других областях.
      И третий механизм, это механизм внутренней специализации и дифференциации управленческой работы. Я уже называл ту простейшую типологию управленческих работ, которая, с моей точки зрения, задает, на сегодняшний день, минимальный контур. Это девять типов работы.
      Первый из них программирование, или стратегическое управление. Это мы записывали в той лекции, которая была посвящена типам знаний, обеспечивающих управление. Итак, программирование, или стратегическое управление раз, сценирование – два, логистика – три, проектирование – четыре, организационное проектирование – пять, планирование – шесть, информационно-аналитическая работа – семь, кадровый менеджмент – восемь и контроль и оперативное управления – девять. Девять типов работ.
      Обратите внимание, что помимо процессов специализации и дифференциации управленческого мышления, возникают как институты управленческих работ, возникло, как минимум, две макрозадачи. Если произошла дифференциация и специализация, то нужно первым делом собрать это на управленческом субъекте, то есть обеспечить полноту функций работ в том или ином субъекте. А это вопрос самообразования.
      Собственно, разговоры про «управленческую команду» начались в тот момент, когда стало понятно, что ни один человек не может удержать полноту функций. Следовательно, их нужно распределить, а потом собрать. Собрать работающую систему. И эту работающую систему нельзя организовать линейным или линейно-функциональным образом. Нельзя поручить выполнять кому-то какую-то работу, а другому – другую.
      Это приходится делать на других принципах, предполагающих смену ролей, постоянную текущую соорганизацию, и все то, что потом вошло в понятие «командообразование».
      И второй момент – это сборка не на субъекте управления, а на вашей системе. Потому что стало понятно, что не только не удается на одном человеке удержать полноту функций управления, но и то, что ни одна организация не может позволить себе выполнять все работы. Следовательно, возникает вопрос, а как эти функции растянуты и разложены по социально-культурной поверхности? И на каких институтах те или иные функции могут существовать и воспроизводиться? И отсюда, это второй момент, то, что управление стало сетевым, а не иерархическим. Поэтому когда вы рисуете систему управления в виде пирамиды, наверху которой стоит лицо, принимающее решение, это бред сивой кобылы. Так управление не происходит. Оно не может быть таким, и не только потому, что если мы наверх поместим команду, мы, что-то выиграем, нет. Управление не может строиться по иерархическим моделям, оно всегда строится на нескольких разных центрах, каждая из которых, в зависимости от того, в каком социально-культурном пространстве эта сеть выстраивается, несет на себе и воспроизводит эти функции.

      Самый простейший пример, когда крупная компания, транснациональная, обращается в агентство национальной безопасности США и запрашивает, может ли она реализовывать инвестиционный проект в стране третьего мира? Сама по себе компания, какой бы крупной она ни была, не может на себя взять оценку политических рисков. Это не значит, что они отказываются, они могут размещать, но их предупредили.
      Таким образом, третий механизм, который надо понимать, это механизм, связанный с дифференциацией и специализацией самой управленческой работы, которая приводит, как минимум, к двум последствиям: росту значения управленческих команд, раз, и переходу к сетевым принципам соорганизации, два.

      И наконец, четвертый механизм заключается в том, что воспроизводство элементов управленческого мышления и деятельности перестает быть прерогативой элиты, и в каких-то своих частях становятся содержанием массовой подготовки.
      Если раньше, фактически, до второй мировой войны, управленческая подготовка была делом элиты, прерогативой элиты, и во многом, управленческие деятельности передавались по наследству, то, начиная со второй мировой войны, даже в самых недемократических обществах, типа США, европейских стран, начинается проникновение этого содержания в массовое образование, что резко меняет характер вертикальной мобильности. При всей курьезности тезиса о том, что «кухарки будут управлять государством», нужно признать, что происходит демократизация и широкое распространение знаний и навыков, связанных с управлением.
      Почему? Поскольку становится понятным, что от того, каков средний уровень управленческой квалификации работников, достижимы или не достижимы те или иные цели управления. Собственно, японские «кружки качества» это такая, восточная версия этого понимания. В самой простейшей форме японцы делают такую схему, чтобы вы себе представляли контекст.
      Кого-то предполагается назначить начальником. Делается следующее: его назначают начальником, и на несколько дней его пересаживают в его новое, начальническое кресло. После этого возвращают назад на два, три месяца, и он должен продолжать работать на своем старом месте, уже твердо зная, что он будет начальником. После этого его пересаживают в кресло начальника предполагая, что за эти два, три месяца он переосмыслил свою деятельность с точки зрения будущего управления. И попав на это место, он теперь смотрит на своего подчиненного другими глазами, он уже вникает в его проблемы, потому что сам прокрутился в этой новой парадигме восприятия.
      Этот момент партициптации, вовлечения, передачи элементов управленческой работы на нижележащие уровни – очень важный процесс, происходящий в двадцатом веке, когда то, что сто лет назад делали единицы, сегодня делают все.
      И, наоборот, поверх этой тотальности тех или иных управленческих компетенций выстраиваются новые этажи эксклюзивного управления, которые были невозможны при двухуровневой управленческой культуре, в целом, в обществе.
      Эти четыре механизма, еще раз повторяю, появления теоретических и методологических описаний самого управления, в отличие от объектов управления, раз, второе, перенос опыта удачного управления из одних областей в другие волновым способом, специализация и дифференциация самой управленческой работы с эффектами командообразования и сетевой соорганизацией управления, три, и переносы части управленческих компетенций в массовый план, освобождающий высокие этажи управления для новых технологий, четыре, является теми ключевыми механизмами, которые привели в двадцатом веке к формированию новых професс·й, и новой сферы мышления и деятельности.

      Вторая сторона.

      Я начал свой курс лекций с того, что существуют две разных культуры. Первая – это культура административная и вторая – культура проектная. И то, что я рассказываю, осмысленно для тех, кто для себя взвешивал возможность перехода в эту проектную сферу. А для тех, кто собирается идти работать в «Присутствие», мне нечего сказать.
      С моей точки зрения, на сегодняшний день между первым и вторым в балансе социальной функции управления составляет, условно, восемьдесят к двадцати. Пятьдесят лет назад – девяносто пять к пяти, а еще через двадцать лет будет пополам на пополам. Вот сейчас, тьфу, тьфу, тьфу, попробуем реализовать смешанную модель. Попробуем создать такую структуру государственного управления, которая будет работать на проектном принципе. Через годик можно будет обсудить, что получилось, а что не получилось.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий:
      Пока не прыгнешь, не поймешь.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий:
      Одна оргдеятельностная, а другая проектная. Одна изображающая, а другая организующая. Это функциональное разделение.
      Кстати, на этом же построены механизмы рефлексии. Что делает рефлексия? Рефлексия – то, что было оргдеятельностной схемой, превращает в объект рассмотрения. Ну, вот, я действовал определенным образом, по каким-то причинам уперся в тупик, остановился, вышел в рефлексивную позицию, посмотрел на себя, прошлого. Но рефлексия, в отличие от самокопания, она будет изобретать то, что позволит схематизировать предыдущую деятельность и за счет этого понять, почему у меня не получалось. После чего построить другую деятельность, другую схему, которая снимает проблемы предыдущих. Рефлексия – один из механизмов развития деятельности.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий:
      Георгий Петрович часто привол в своих лекциях один пример, откуда-то взятый. Про одного великого актера, которому по очередной его роли нужно играть ковбоя и бросать лассо. Продюсер находит реального ковбоя и говорит: он тебя научит бросать лассо. Дальше сцена такая: актер говорит – «понятно», садится и говорит: «бросай». Тот бросал, бросал, бросал, потом ему надоело, он говорит: «меня наняли, чтобы я тебя научил бросать, бери и бросай», он говорит: «зачем?» тот говорит: «чтобы ты научился», а он говорит: «я уже научился», взял и бросил.
      Если ваше восприятие, ваш тип мышления построен так, что есть возможность снять действие с оргдеятельностной схемы, а потом ее надеть на себя, вы можете и не бросать, вы можете смотреть. Но, вообще-то, девяносто девять процентов людей не умеют учиться, глядя. Им обязательно нужно побросать, ошибиться, снова попробовать и т. д. Но, вообще-то, ничего вам не мешает эту оргдеятельностную схему снимать с действия, не делая, а проводя рефлексивную мыслительную позицию.
      Простейшие элементы рефлексивной организации возникают у ребенка между тремя и четырьмя годами. Если с ними работать, то возникают определенные пласты рефлексивных способностей, которые потом можно использовать в итоге в учебной деятельности.
      Самая простая ситуация: спросите у ребенка семи лет: «Ты знаешь, как тебя зовут?» Не рефлексивный ребенок вам ответит: «Вася». Вы не спрашивали, как его зовут? Вы спросили: «знает ли он, как его зовут?» Рефлексивный ребенок вам ответит: «знаю».
      Если вы перенесете эту модель на окружающую вас ситуацию, то вы поймете, что девяносто процентов из вас, на самом деле, очень не рефлексивны. Потому что вас спрашивают: «Знаете, как вас зовут?» - а вы отвечаете: «ЗНАЮ».
      Но это самые простые вещи, то есть бытовая рефлексия. А рефлексия, которая позволяет нарисовать схему деятельности, которую делает другой человек, это сложная рефлексия
      Самая типовая задачка, с которой я начинал работать игротехником. Проходит игра, десятидневная игра, после этого задается вопрос: «Нарисуй мне последовательность событий в игре». Всё, тупик! Он не помнит, когда, чего было. Помню, что что-то было, а когда и что? – не помню.
      Это модель жизни, потому, что если вы теперь перенесете это на обычную жизнь в растянутом времени, то выяснится, что вот это все не помнится. Потому что мы привыкли помнить какие-то знаковые события. Память есть подформа рефлексии. Рефлексия высшее, а память низшее. Поэтому, у кого нет рефлексии, у того нет памяти.


      Share |

       

      Версия для печати

      Читайте также

      Этап подготовки к коучингу руководителем
      Этап подготовки к коучингу руководителем

      На этапе подготовки к коучингу руководитель должен найти ответы на ключевые вопросы: «Какие результаты сотрудника мне бы хотелось изменить?», «Какие специфические действия сотрудника приводят к этим результатам?», «Что лежит в основе этих действий?» и сформировать рабочие гипотезы о причинах относительной неэффективности сотрудника.

      Мифы системы образования

      Советская школа была, конечно же, не гуманитарной, а скорее технической и естественнонаучной
      Как одежда влияет на карьеру: мнение ученых
      Россия стала «главным неудачником года» в рейтинге инновационных экономик

      Россия стала «главным неудачником года» в рейтинге стран c инновационной экономикой по версии Bloomberg. «ДП» выяснил причины такого провала и нашел рецепты для возвращения в первую двадцатку.

      Лояльность в трудные времена
      Лояльность в трудные времена

      Как ваша компания реагирует на трудные ситуации? Начинает экономить? Снижает затраты? Или сокращает сотрудников? Если есть что «оптимизировать», значит, до «часа Х» предприятие транжирило деньги, жило «на широкую ногу» и тратило ресурсы не по назначению…

      Имя 
      Пароль  забыли?
      Присоединяйтесь!

      Новые материалы

         Названы самые высокооплачиваемые вакансии в Башкирии
         Не все профессии равны. Вчерашние школьники идут в телевизионщики и PR
         Новочебоксарские безработные граждане обучаются востребованным профессиям
         Где в Уфе заработать 100 тысяч рублей в месяц
         Сколько в среднем получают владимирские врачи?


      Последние комментарии

        
         мне приятно Вас читать 99 % читаемое мной - мусор... А на ваших постах глаза отдыхают 
         Действительно, Эдуард, что это я! Всё ещё hr, всё ещё пишу - с удовольствием вернусь)))
         Марина, вы вернетесь к нам или уже все?)
         вы можете оставлять активную ссылку на источник 
      Все статьи


      Интервью




      Публикую статью Алексея Королькова с видеокомментарием
      все интервью


      О проекте      Реклама       Подписка       Контакты       Rambler's Top100 Яндекс цитирования ©2000-2011, HRM